Позируя для фотографий, Малкин немного смутился. Океан, пальмы, роскошный отель - очень уж вызывающим показался ему фон. «Ну вот, скажут, что, мол, отдыхаю тут наморе», - посетовал он. Но тут уж ничего не поделаешь - именно в фешенебельную Санта-Монику привезли Евгения его агенты. Там находится офис одного из них, Пэта Бриссона, там же можно было без труда организовать «раскатку» с некоторыми игроками НХЛ, облюбовавшими Город ангелов для летнего отдыха, да и лучшие специалисты по спортивной медицине - там же.

Последнее написано не для красного словца: утром в субботу Евгений был у врача. Травма оказалась не слишком серьезной, всего лишь небольшое растяжение боковых мышц: Малкину были прописаны лед и покой. Только вот хоккеисту сейчас не до покоя. Большое интервью для «СЭ» Малкин дал сразу же после выступления на канадском телеканале TSN, а на вечер были запланированы новые встречи с журналистами. И Россия, и Северная Америка жаждут узнать историю беглеца, пусть и по разным причинам.

Наш разговор состоялся в отеле на берегу Тихого океана, под любопытствующими взглядами постояльцев. Последние никак не могли взять в толк, что это за парень, из-за которого в гостиницу притащили прожекторы и телекамеры и перегородили самое «козырное» место в ресторане - с видом на море. Евгений был готов говорить столько, сколько надо. «Для меня главное - как можно подробнее объяснить людям в России, что же произошло, - сказал он. - Кто-то, вероятно, меня поддерживает, кто-то ругает, но в любом случае худшее для меня - скрываться и молчать».

Ни того, ни другого Малкин не делал. История подписания злосчастного контракта с «Металлургом» была рассказана им в деталях. По личным впечатлениям, на все вопросы Евгений отвечал предельно искренне, хотя порой и неумело. Вопросы были по возможности жесткими, корреспондент «СЭ» честно старался исполнить роль следователя прокуратуры, однако судьями быть вам. Кто был прав? Кто был виноват? Был ли прав вообще кто-либо? Как поступили бы вы, оказавшись на месте Малкина? А на месте гендиректора «Магнитки» Геннадия Величкина? В чем корни проблемы и как всего этого можно было избежать?

Ответы у каждого найдутся свои. А пока - слово Евгению Малкину.

МАГНИТОГОРСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ

- Давайте вернемся к самому началу этой истории. Насколько мне известно, по окончании последнего сезона вы подали заявление, чтобы расторгнуть ваш прежний контракт. И, таким образом, заявили о своем решении уехать в «Питтсбург». Как тогда отреагировало клубное начальство?

- Я то, предыдущее, заявление отдал не лично в руки Величкину, его тоже по факсу прислали. Через два дня он меня вызвал и был очень недоволен. Сказал: «Так не поступают, и чтоб больше ты такого не делал». После чего при мне выбросил это письмо в мусорную корзину.

- И как отреагировали вы?

- Я, конечно, даже не знал, что мне делать. Ругаться с Величкиным, идти с ним на какой-то конфликт мне не хотелось. Я вообще никакого выхода не видел.

- То есть вы никак не отреагировали?

- Нет, отреагировал, конечно. Сказал: надеюсь, мол, что мы найдем какой-то компромисс и что все решится благополучно.

- Как Величкин объяснил свое недовольство? Ведь вы говорили, что «Металлург» обещал отпустить вас в НХЛ по окончании сезона-05/06.

- Да, были обещания, что они не станут меня уговаривать остаться. Только сказали, что оставят за собой право слова. То есть предложат мне какой-нибудь контракт, чтобы я сам выбрал, что делать дальше. Но никаких уговоров я точно не ожидал.

- Как же развивались события в тот день, когда вы подписали новый контракт с «Металлургом»?

- Получилось, что Виктор Филиппович Рашников вызвал нас к себе на Банное, это озеро у нас такое за городом, и переговоры велись именно там. Это было восьмого августа, в девять часов вечера (Евгений запамятовал. «Металлург» объявил о подписании контракта седьмого числа. - Прим. С.М.).

Мы все сели за стол, включая моих родителей, и переговоры были довольно длительными. Где-то часа полтора. После этого мы с родителями посовещались и сказали Виктору Филипповичу, что контракт подписывать я не буду. То есть мы повторили, что я по-прежнему хочу ехать в НХЛ, что это моя мечта, мое желание. Затем все вместе встали, вышли на улицу, Виктор Филлипович попрощался и ушел.

После этого опять начались переговоры, но уже на улице и только с Величкиным. Теперь он начал повышать тон и вообще вести себя по-другому. На улице мы говорили еще где-то час.

- Что было дальше?

- Потом он сказал, что поедет к нам домой. Потому что там у нас лежал контракт, и мы, мол, все равно его подпишем. После чего мы поехали к нам, и переговоры продолжались до половины третьего ночи.

- И кто же на этих переговорах присутствовал?

- Мои родители, Величкин, его помощник Куприянов и мой агент Ушаков... В общем, все закончилось тем, что контракт я подписал.

- Итак, вы отказали Рашникову...

- Пожалуйста, не надо так писать - «отказал Рашникову».

- Хорошо, вы сказали «нет» во время переговоров с Рашниковым. Однако Величкину убедить вас удалось. Какие же аргументы он подыскал?

- Много разных. Он говорил, что мы не подписали договор с НХЛ и поэтому сейчас писать заявление было бы не по-человечески, что они меня воспитали, что, если я останусь, Третьяк сможет подписать договор с НХЛ на лучших условиях. На эти аргументы упирали особенно сильно.

«ВЫ ЧТО, ВЫГОНИТЕ НАС ИЗ ДОМА?«

- Хотелось бы узнать, насколько решительно вы были настроены не подписывать контракт. Вы ведь звонили Бэрри (представитель агентской фирмы САА Hockey; интервью с ним было опубликовано в предыдущем номере «СЭ». - Прим. С.М.) перед переговорами. О чем был разговор?

- Он сказал: если я действительно хочу играть в НХЛ, то должен прямо сказать об этом «Металлургу», держаться и не подписывать контракт.

- Что вы ответили?

- Что хочу уехать в НХЛ, что подписывать контракт не желаю и постараюсь выдержать этот натиск.

- Была ли с вашей стороны попытка как-то договориться с «Металлургом» о том, что контракт вы подписывать не будете, но постараетесь помочь команде получить за вас компенсацию?

- Я был бы только рад, но я точно знал, что Величкин хочет за меня два миллиона и никогда не согласится на меньшее. Он сам об этом говорил. Так что договариваться о чем-то было бесполезно: НХЛ никогда бы на это не пошла, а его ничто другое не устраивало.

- Тогда давайте вернемся к переговорам у вас дома. Они, как нетрудно посчитать, продолжались часа три, так?

- Да, дома мы были около двенадцати. Переговоры были такие... Величкин подошел к маме и начал уже давить на нее: «Повлияйте на вашего сына, он обязан подписать контракт ради сборной, мы даем ему хорошие деньги», и так далее, и тому подобное. Все это время я пытался что-то сказать, но меня никто не слушал: «Ты будешь играть в суперлиге, и все». Я так понял, что мое мнение их вообще не интересовало.

Меня очень задело такое обращение. Я ведь и в прошлом году и в этом постоянно говорил, что уеду в НХЛ. И «Питтсбургу» пообещал, и «Магнитка» об этом прекрасно знала. Так что мне кажется, что я сдержал свое слово, а вот в Магнитогорске, наверное, кто-то чего-то не понял.

- Итак, давление сводилось к непрерывному повторению одних и тех же аргументов и давлению на родителей, так?

- Я на все аргументы постоянно говорил «нет», и мама тоже. А вот папа склонялся к их мнению, говорил: «Может, ты все-таки останешься?» Я же продолжал говорить «нет».

- Но в итоге получилось «да». Как это произошло?

- В конце концов дошло до того, что мы сказали: «Давайте вернемся к этому завтра. Дайте нам время подумать, может, завтра все и подпишем». А Величкин говорит: «Нет, только сейчас». Мама возразила, что сейчас уже, мол, поздно, а Величкин ей: «Вы что, выгоните нас из дома?» Конечно, не выгоним, говорит мама. Тогда я понял, что что-либо объяснять уже бесполезно. Потому что рано или поздно подписать контракт нас заставили бы.

- Евгений, извините меня, но мне все-таки трудно понять, что в этот момент происходило у вас в голове. Вы явно хотите ехать в «Питтсбург», вы прекрасно знаете, что этой подписью вы от своего желания отказываетесь или, во всяком случае, сильно осложняете его осуществление. И вы подписываете контракт, судя по тому, что вы говорите, только из-за того, что Величкин вас достал?

- Не то чтобы достал. Я подписал, потому что хотел прекратить это давление и не желал, чтобы такое продолжалось каждый день. Мне надо было тренироваться, готовиться к сезону, а не спорить без конца.

- Но, скажите, разве нельзя было просто встать, сказать: «Я пас, разговор окончен» и выйти из комнаты?

- В общем-то, когда мы были у Рашникова, все было нормально. Мы вышли, минут десять посовещались, вернулись и объявили свое решение. Рашников прямо так и сказал: «Вопрос должен решиться именно сейчас, и ваше сегодняшнее решение будет окончательным». Ну мы его и приняли. Извинились, поблагодарили, но сказали, что мы хотим ехать.

Однако если Виктор Филиппович все понял, то Величкин значения слова «нет» просто не знает.

- В общем-то, вы так и не опровергли мое предположение: вы подписали контракт единственно для того, чтобы Величкин от вас отвязался. Это так или не так?

- Я не знаю, как это объяснить. Просто мне было очень тяжело, я не знал, сколько это будет продолжаться, и из разговора понял, что просто так они меня не отпустят. Я ведь еще до этого, когда шли разговоры о том, что за меня надо получить компенсацию, предлагал: «Давайте решим это как-то по-хорошему», а они отвечали: «По-хорошему не получится. Либо нам платят два миллиона, либо ты остаешься, либо - суды. Но суд мы выиграем, и ты вообще окажешься нигде».

А в ту ночь очень уж активно на меня давили. Я видел, как пытаются воздействовать на моих родителей, беспокоился о том, как с ними будут говорить, если все это продолжится. В общем, мне было ясно, что они готовы продолжать это очень долго.

- Хорошо, вы подписываете контракт в три часа ночи, чтобы закончить надоевший вам спор. Величкин уходит. Что происходит сразу же вслед за этим? О чем вы думали после его ухода.

- Думал о том, что я точно уеду. И был очень обижен. Когда они на следующее утро мне позвонили, я даже трубку поднимать не стал - не хотел с ними разговаривать. Они все это понимали, но делали вид, что все хорошо.

Геннадий Иванович ВЕЛ СЕБЯ НЕДОСТОЙНО

- В общем, вы обиделись и решили все равно уехать, назло всем.

- Не хочу говорить, что «назло».

- Давайте охарактеризуем по-другому. Например: «Ах вы со мной так? Тогда я - вот так».

- Нет, не надо. Я думаю, все меня поймут. Это мое решение, я его принял и просто не знал, как по-другому поступить. Ребята, я уверен, меня поддержат.

- На следующий день после подписания вами контракта «СЭ» вышел с шапкой: «Почему Малкин не радуется, а молчит?» То есть подозрения о том, что что-то не так, уже были, и на них наводил ваш отказ от каких-либо комментариев. Почему вы не общались с прессой?

- Просто не хотел обманывать людей. Ведь наверняка были бы вопросы о предстоящем сезоне, о том, почему я выбрал суперлигу. Мне нужно было бы ответить: «Да, все отлично, я остаюсь в Магнитогорске, проведу сезон здесь». А я точно знал, что все равно уеду.

- Знали вы это в тот момент, когда ставили подпись?

- Да.

- Но, зная все это, почему вы не пришли к Величкину на следующий день, не сказали, что он поступил с вами нечестно, и не положили ему на стол двухнедельное уведомление?

- Потому что я видел, что Величкин сделал с первым таким уведомлением. Он его просто выкинул и сказал: «Для меня никаких подобных бумаг не существует». Мне кажется, что я даже не смог бы это сделать... Я не знаю... Мне трудно объяснить, но пойти к нему с бумагами для меня было очень тяжело.

- Евгений, что все это значит? Ваши объяснения трудно понять. Вы что, опасаетесь этого человека? Это какой-то неосознанный страх?

- Я не опасаюсь... Просто на протяжении трех лет этот клуб сделал для меня и моих родителей очень много, и Величкин тоже. Когда возникали проблемы, а их было много, он всегда помогал. Я многим ему обязан.

- Понятно: вам трудно было преодолеть не страх, а чувство ответственности. Но ведь, наверное, было бы куда достойнее вытерпеть все это и честно сказать: «Нет». А не убегать у Величкина из-за спины. Вы так не считаете?

- Конечно, сейчас можно тут сидеть, все переосмысливать, смотреть с другой стороны... Тогда, конечно, - да, все могло получиться гораздо лучше...

- Я понимаю, что того, что сделано, уже не вернешь. Тем не менее Величкин никуда не делся. Существуют также и Рашников, и болельщики «Металлурга». Им всем, наверное, хотелось бы узнать, сожалеете ли вы о том, что произошло.

- Сожалею, конечно, но... Что тут сказать.

- Считаете ли вы, что в этой ситуации могли бы вести себя по-другому?

- Считаю, конечно, но хочу повторить, что Геннадий Иванович в первую очередь вел себя очень недостойно и неправильно.

- Евгений, лично мне понятно, что вам было очень тяжело. Однако не мне вам объяснять, какие у «Металлурга» болельщики и какие чувства они питают лично к вам. И многие из них наверняка совершенно нерационально, не думая о правовых деталях и всем остальном, а просто в душе чувствуют себя преданными вами.

- Я понимаю это и очень надеюсь, со временем они поймут, что я не хотел их обижать...

- Но зачем «со временем»? Представьте, что вы сейчас говорите с простым болельщиком «Металлурга». Объясните, почему он не должен быть обижен.

- Понимаете, я еще в том году честно всем говорил, что уеду в «Питтсбург», что это мой последний сезон. Я и после плей-офф это повторил - сказал, что это моя мечта, которую я хочу претворить в реальность. Болельщики об этом наверняка читали и знают, чего я все это время хотел. Это не имеет никакого отношения к Магнитогорску. К «Металлургу» у меня всегда были и будут только самые теплые чувства. Я всегда буду гордиться тем, что вырос в такой команде. Я очень надеюсь, что они это понимают или поймут, когда все встанет на свои места. Я никого не обманывал, я всегда говорил, что хочу играть в НХЛ в этом году. И ребята меня поддерживают и все понимают.

- Вы уже говорили с кем-то из игроков «Металлурга»?

- Я говорил с Женькой Варламовым. Атюшов звонил, Пестунов тоже. Все они меня поддерживают, говорят, чтобы я делал, как считаю нужным.

НЕБОЛЬШОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ С ДЕТЕКТИВОМ

Рассказ о том, как именно Малкин покинул «Металлург», не столь принципиален, как мотивация и обстоятельства, побудившие его к этому шагу. Тем не менее сам по себе он довольно интересен. Так что предоставлю вам и его, чтобы удовлетворить любителей всех жанров: мысли-чувства - отдельно, драки-погони - отдельно. Тут главное слово предоставляется агенту Малкина, Джей. Пи. Бэрри, реализовавшему желание клиента.

- Евгений, непосредственно перед этой историей вы сменили агентов, причем во второй раз за три месяца, и вернулись к Бэрри и Бриссону...

- Давайте не будем об этом говорить. Без комментариев.

- Ладно. Но на момент подписания контракта ваш паспорт все еще должен был находиться у бывшего агента Сергея Исакова. Вы могли его беспрепятственно получить?

- Паспорт действительно был поначалу у Исакова, потому что он оформлял мне канадскую визу. Но потом он передал его Величкину.

- Потом - это когда?

- Как раз когда все это происходило. То есть числа восьмого или девятого августа (см. путаницу с числами выше. - Прим. С.М.). Я думаю, Величкин получил мой паспорт сразу же после подписания контракта.

- Вопрос к Джей. Пи. Бэрри. Как развивались события, с вашей точки зрения? Что, например, произошло на следующий день после подписания Евгением контракта?

Бэрри: - Я советовал Евгению проявить силу воли и контракт не подписывать. Евгений, со своей стороны, очень хотел встретиться с Величкиным, чтобы объяснить все с глазу на глаз. Наверное, он наивно полагал, что с десятого или пятнадцатого раза в «Металлурге» наконец поймут, что силой его не удержишь.

Все кончилось тем, что контракт он подписал. Позвонил мне и разъяснил обстоятельства, при которых это произошло. Я, конечно же, не обрадовался, когда узнал, под каким прессингом его согласие было добыто. И уж конечно, не мне было его критиковать за то, что случилось. Да и бесполезно. Что сделано, то сделано.

- Кому принадлежала идея разрыва контракта?

- Я сказал Евгению: «Если ты хочешь ехать в «Питтсбург», то тебе придется подать заявление для того, чтобы расторгнуть контракт. Как юрист, я не считаю, что он действителен, но на всякий случай это надо сделать».

- Почему вы не считали, что он действителен?

- По американским законам человек не обязан соблюдать условия контракта, который был навязан ему посредством психологического давления. «Психологическое давление» можно толковать по-разному, но в данном случае, учитывая то, какие отношения были у Евгения с этими людьми, на мой взгляд, наличие давления очевидно. Однако даже в этом случае было бы правильно еще раз декларировать свое желание расторгнуть договор.

- Как и почему родилась идея сделать это за пределами России?

- Мы решили, что не нужно давать этой истории повторяться до бесконечности, и поэтому расторгнуть договор лучше, предварительно уйдя из команды. Евгений сказал, что лучше всего будет сделать это в Финляндии, потому что для этой поездки ему вернут паспорт. Тогда я связался с американским посольством в Хельсинки и начал процесс получения визы для Евгения.

- Вы позаботились и о квартире, не так ли?



- Да, мы сняли квартиру и обзавелись финскими помощниками, которые все скоординировали. Когда Евгений прошел таможенный контроль, он сразу нас увидел и подошел к нам.

- Величкин это видел?

- Не думаю. Команда как раз проходила тогда паспортный контроль, забирала багаж - такие ситуации всегда немного хаотичны, за всеми усмотреть трудно. Евгений подошел к нам, мы отвели его в сторону, спустились по эскалаторам и вышли к заранее припаркованному микроавтобусу, который отвез нас на квартиру.

- Это какой-то Джеймс Бонд...

- Скажем так: наши финские друзья сработали очень эффективно.

- Насколько трудно было получить американскую визу?

- Этот процесс всегда сложен. Мы заполнили все анкеты, проверили их по нескольку раз, были на собеседовании в посольстве, предоставили кое-какую запрошенную посольством дополнительную информацию - это все заняло два дня. Потом мы сидели и ждали, когда нам позвонят и скажут, что виза готова. Позвонили нам на третий день.

- Два дня - невероятно короткий срок для получения американской визы.

- Большая часть работы была сделана заранее. По существу, оставалось лишь пройти собеседование в Хельсинки.

МИЛЛИОН ОТ БЭТТМЕНА

- Общались ли вы с Геннадием Ушаковым, вашим сотрудником в России?
- В пoследний раз мы разговаривали с Геннадием около недели назад.
- Он знал о ваших планах?
- Нет, мы не втягивали его в это дело. Он живет и работает в России, и атмосфера для работы агента там и так непростая. Мы не хотели осложнять ему жизнь. Как только Евгений выразил мне свое желание, я решил, что справлюсь сам.
- Известно, что в этом году, во время обсуждения договора между НХЛ и ФХР, «Металлургу» был предложен миллион долларов персонально за Малкина. Что вам известно об этом?
- Первым делом хочу сказать, что мы, как агенты, не были участниками этих переговоров. Наше дело - игроки. Так что мы узнаем такие вещи от кого-то другого. Но в общем и целом ситуация была такова, что, не имея договора, НХЛ могла сделать особое предложение за какого-то игрока. Я слышал, что разговоры об исключениях для определенных игроков были. Но не знаю точно, говорилось ли там персонально о Малкине или вообще о первых пяти выборах драфта.
- В данном случае информация такова. НХЛ обязана платить штраф за каждого европейского игрока, приехавшего за океан, но попавшего в фарм-клуб. Бэттмен предлагал собрать воедино все штрафы за российских фарм-клубовцев, приплюсовать их к двумстам тысячам долларов стандартной компенсации, добавить, сколько надо, до круглого миллиона и отдать «Металлургу» за Малкина.
- Нам известно много возможных вариантов, в том числе и такой. Этот - один из наиболее креативных. Он, кстати, вполне законный, как и остальные. С уверенностью скажу, что такой вариант был весьма и весьма вероятен.
- Знаете ли вы, почему Величкин от него отказался?
- Из разных источников нам стало известно, что в России есть три команды, которые последовательно отвергают все предложения НХЛ. Это Ярославль, Казань и Магнитогорск. Насколько мне известно, их не устраивали суммы. То есть одного миллиона долларов было просто мало.
- Вас сейчас, скорее всего, ждет судебное разбирательство. Похоже, что вы были давно к этому готовы. Не могли бы сказать, как именно вы собираетесь построить вашу аргументацию в суде?
- Сначала нам надо разработать стратегию. В ситуациях с контрактными тяжбами сторона работника часто должна реагировать на действия стороны работодателя. Так что было бы неплохо сначала посмотреть на то, чего именно и каким образом собирается добиваться «Металлург». Собираются ли они, например, доказывать, что в данном случае российский трудовой кодекс не применим. Мы, кстати, уверены, что именно применим.
- Считаете ли вы, что эта история как-то повлияет на подписание договора с ФХР? И если да, то как?
- Надеюсь, что теперь всем будет ясно, что, с одной стороны, нельзя запрещать молодым игрокам реализовывать свои мечты, а с другой - НХЛ должна платить за них справедливую компенсацию. Очень надеюсь, что обе стороны найдут какой-то компромисс. Никто в НХЛ не считает, что игроков надо брать бесплатно. Просто нет пока согласия в специфике оплаты. Платить ли больше денег за звезд и меньше за игроков, взятых в последних раундах, например. Сегодняшняя система всех уравнивает: вы недобираете на звездах, но получаете больше за других. Это не всем нравится.

«ПУСТЬ «МЕТАЛЛУРГУ» ЗАПЛАТЯТ КОМПЕНСАЦИЮ»

- Евгений, с момента подписания контракта с «Магниткой» прошло почти две недели. Вы провели некоторое время в Финляндии и еще пару дней в Штатах. Что сейчас у вас на душе? Что вы чувствуете?

Малкин: - Сейчас я уже успокоился. Почитал в вашей газете интервью Быкова и Третьяка, понял, что эти люди меня не осуждают. Так что нервы улеглись. Только что я начал тренироваться. Агенты мне помогают освоиться. В общем, все в порядке.

- Это о нервах. А как насчет эмоций? Существуют такие вещи, как радость, разочарование, чувство вины...

- Радости и вины точно нет. А вот небольшое разочарование в том, что все вышло не лучшим образом, есть. Но, как говорится, все, что ни делается, - к лучшему.

- Считаете ли вы сейчас возможным возвращение в сборную? Может быть, воспользуетесь случаем и что-нибудь скажете Вячеславу Быкову?

- Если мeня вызовут, я с удовольствием приеду. Я жду этого вызова, тем более что чемпионат мира будет в Москве. У нас есть огромный шанс его выиграть, и я со своей стороны приложу все усилия, чтобы так оно и произошло.

- Какая концовка этой истории для вас сейчас была бы наилучшей? За исключением, естественно, блестящего сезона в «Питтсбурге» и сотни голов.

- Чтобы «Питтсбург» понял обстановку и выписал «Металлургу» справедливую компенсацию. Не знаю уж какую, но надеюсь, что они между собой как-то договорятся. И, конечно, чтобы болельщики меня поняли. И простили.